" ...С Моцартом мы уезжаем из Зальцбурга..."
Б.Окуджава
Смотрел вчера по российскому ТВ передачу о Моцарте. Много говорил о нём рав Штейнзальц. Рассуждал о небесном и земном. Точно, глубоко и высоко. Построил для Вольфганга свой небесный ШТЕЙНЗАЛЬЦБУРГ. Я проникся, ибо
после Иерусалима самым близким к Небу городом видится Зальцбург.
Вспомнились стихи Кибирова:
"...Смотрят замки, горы, долы
в глубь хрустальных рейнских вод.
Моцарт, Моцарт, друг веселый,
под руку меня берет.
Час вечерний, луч прощальный,
бьют на ратуше часы.
Облака над лесом дальним
удивительной красы.
Легкий дым над черепицей,
липы старые в цвету.
Ах, мой друг, пора проститься!
Моцарт! Скоро я уйду!
Моцарт! Скоро я уеду
за кибиткой кочевой.
У МАРКграфа на обеде
я не буду, дорогой..."
Что ж , приложились за обедом к доброму рейнскому, причастились к предзакатным облакам, а далее, братцы, о другом - тут уже Мандельштам с его щеглом проклёвываются, опять же "и Моцарт на воде, и Шуберт в птичьем гаме..."
"...Кто куда — а я в Россию,
я на родину щегла.
Иней белый, ситец синий.
Моцарт, Моцарт! Мне пора..."
И , конечно, зловещий черный ворон прокаркал ( а может, чорный человек?)
"...Так прощай же! За горою
ворон каркает ночной.
Моцарт, Моцарт, Бог с тобою!
Бог с тобою и со мной!..."
А в финале трогательный бурундучок ( не из анекдота:) )
Моцарт слушал со вниманьем.
Опечалился слегка.
«Что ж, прощай. Но на прощанье
на, возьми бурундука!
В час печали, в час отчайнья
он тебя утешит, друг,
мой пушистый, золотистый,
мой волшебный бурундук!
И иду, иду в Россию,
оглянулся — он стоит.
Сквозь пространства роковые
Моцарт мне вослед глядит.
Машет, машет треуголкой,
в золотом луче горя,
и ему со Вшивой Горки
помахал ушанкой я."
Как - то здесь эти треуголка да ушанка особенно берут за горло. Такие шапки , как и рукописи, НЕ ГОРЯТ. Проходят сквозь все роковые пространства и времена.
И где - то высоко - высоко встречает блаженной прохладой небесный Иерусалим, с голубыми зеркальными озёрами Штейнзальцбург.
http://video.mail.ru/mail/olgaii48/_myv ideo/10025.html
Б.Окуджава
Смотрел вчера по российскому ТВ передачу о Моцарте. Много говорил о нём рав Штейнзальц. Рассуждал о небесном и земном. Точно, глубоко и высоко. Построил для Вольфганга свой небесный ШТЕЙНЗАЛЬЦБУРГ. Я проникся, ибо
после Иерусалима самым близким к Небу городом видится Зальцбург.
Вспомнились стихи Кибирова:
"...Смотрят замки, горы, долы
в глубь хрустальных рейнских вод.
Моцарт, Моцарт, друг веселый,
под руку меня берет.
Час вечерний, луч прощальный,
бьют на ратуше часы.
Облака над лесом дальним
удивительной красы.
Легкий дым над черепицей,
липы старые в цвету.
Ах, мой друг, пора проститься!
Моцарт! Скоро я уйду!
Моцарт! Скоро я уеду
за кибиткой кочевой.
У МАРКграфа на обеде
я не буду, дорогой..."
Что ж , приложились за обедом к доброму рейнскому, причастились к предзакатным облакам, а далее, братцы, о другом - тут уже Мандельштам с его щеглом проклёвываются, опять же "и Моцарт на воде, и Шуберт в птичьем гаме..."
"...Кто куда — а я в Россию,
я на родину щегла.
Иней белый, ситец синий.
Моцарт, Моцарт! Мне пора..."
И , конечно, зловещий черный ворон прокаркал ( а может, чорный человек?)
"...Так прощай же! За горою
ворон каркает ночной.
Моцарт, Моцарт, Бог с тобою!
Бог с тобою и со мной!..."
А в финале трогательный бурундучок ( не из анекдота:) )
Моцарт слушал со вниманьем.
Опечалился слегка.
«Что ж, прощай. Но на прощанье
на, возьми бурундука!
В час печали, в час отчайнья
он тебя утешит, друг,
мой пушистый, золотистый,
мой волшебный бурундук!
И иду, иду в Россию,
оглянулся — он стоит.
Сквозь пространства роковые
Моцарт мне вослед глядит.
Машет, машет треуголкой,
в золотом луче горя,
и ему со Вшивой Горки
помахал ушанкой я."
Как - то здесь эти треуголка да ушанка особенно берут за горло. Такие шапки , как и рукописи, НЕ ГОРЯТ. Проходят сквозь все роковые пространства и времена.
И где - то высоко - высоко встречает блаженной прохладой небесный Иерусалим, с голубыми зеркальными озёрами Штейнзальцбург.
http://video.mail.ru/mail/olgaii48/_myv
4 comments | Leave a comment
