![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Окуджава о нас с вами...
Вы говорите про Ливан...
Да что уж тот Ливан, ей-Богу!
Не дал бы Бог, чтобы Иван
на танке проторил дорогу.
Когда на танке он придет,
кто знает, что ему приспичит,
куда он дула наведет
и словно сдуру что накличет.
Когда бы странником -- пустяк,
что за вопрос -- когда б с любовью,
пусть за деньгой -- уж лучше так,
а не с буденными и с кровью.
Тем более что в сих местах
с глухих столетий и поныне -
и мирный пламень на крестах,
и звон малиновый в пустыне.
А на Землице на Святой
всегда-всегда пребудут с вами
и Мандельштам, и Лев Толстой,
и Александр Сергеич сами.
1993
РАХЕЛИ
Сладкое время, глядишь, обернется копейкою:
кровью и порохом тянет от близких границ.
Смуглая сабра с оружием, с тоненькой шейкою
юной хозяйкой глядит из-под черных ресниц.
Как ты стоишь! Как приклада рукою касаешься!
В темно-зеленую курточку облачена...
Знать, неспроста предо мною возникли, хозяюшка,
те фронтовые, иные, мои времена.
Может быть, наша судьба, как расхожие денежки,
что на ладонях чужих обреченно дрожат...
Вот и кричу невпопад: до свидания, девочки!..
Выбора нет!.. Постарайтесь вернуться назад!..
1993
Под крики толпы угрожающей,
хрипящей и стонущей вслед,
последний еврей уезжающий
погасит на станции свет.
Потоки проклятий и ругани
худою рукою стряхнет,
и медленно профиль испуганный
за темным стеклом проплывет.
Как будто из недр человечества
глядит на минувшее он...
И катится мимо отечества
последний зеленый вагон.
Весь мир, наши судьбы тасующий,
гудит средь лесов и морей...
Еврей, о России тоскующий,
на совести горькой моей...
Вы говорите про Ливан...
Да что уж тот Ливан, ей-Богу!
Не дал бы Бог, чтобы Иван
на танке проторил дорогу.
Когда на танке он придет,
кто знает, что ему приспичит,
куда он дула наведет
и словно сдуру что накличет.
Когда бы странником -- пустяк,
что за вопрос -- когда б с любовью,
пусть за деньгой -- уж лучше так,
а не с буденными и с кровью.
Тем более что в сих местах
с глухих столетий и поныне -
и мирный пламень на крестах,
и звон малиновый в пустыне.
А на Землице на Святой
всегда-всегда пребудут с вами
и Мандельштам, и Лев Толстой,
и Александр Сергеич сами.
1993
РАХЕЛИ
Сладкое время, глядишь, обернется копейкою:
кровью и порохом тянет от близких границ.
Смуглая сабра с оружием, с тоненькой шейкою
юной хозяйкой глядит из-под черных ресниц.
Как ты стоишь! Как приклада рукою касаешься!
В темно-зеленую курточку облачена...
Знать, неспроста предо мною возникли, хозяюшка,
те фронтовые, иные, мои времена.
Может быть, наша судьба, как расхожие денежки,
что на ладонях чужих обреченно дрожат...
Вот и кричу невпопад: до свидания, девочки!..
Выбора нет!.. Постарайтесь вернуться назад!..
1993
Под крики толпы угрожающей,
хрипящей и стонущей вслед,
последний еврей уезжающий
погасит на станции свет.
Потоки проклятий и ругани
худою рукою стряхнет,
и медленно профиль испуганный
за темным стеклом проплывет.
Как будто из недр человечества
глядит на минувшее он...
И катится мимо отечества
последний зеленый вагон.
Весь мир, наши судьбы тасующий,
гудит средь лесов и морей...
Еврей, о России тоскующий,
на совести горькой моей...
3 comments | Leave a comment
